Обрывки мыслей по клочкам бумажных изделий.

Берегите близких Вам людей, людей любящих Вас— это дорого. Потому что не каждый примет Вас таким, какой Вы есть на самом деле,закрывая глаза на минусы, забывая боль в сердце от Ваших ударов. В какой-то момент может стать поздно и Вам придётся вытирать сопли и наживать всё снова, испытывая страх. Берегите. Берегитесь сами.

Холодный, заледенелый февральский город, просто встал на нашу сторону, что бы мечтали о нашей совместности и улыбались от мысли, что нам придётся менять подгузники нашим детям. Тепло,знаешь ли. 

 

если спать в обнимку неудобно — под боком просто не тот человек…©  

 

Что Вы чувствовали, когда холодным зимним  вечером укрывали свою любовь уютным пледом? Скользила ли дрожащая улыбка по Вашему лицу? Боялись ли Вы небрежной рукой побеспокоить сон? Было ли  чувство теплоты, счастья и спокойствия?

Было. Потому что «любовный штиль» спасает и утешает в любую из «горчичных» моментов.  Ваше сердце билось, как никогда, ровно.

он так любил мои некудрявые,взлохмаченные волосы.ранее.

Мир станет другим с той самой минуты.



И пусть никто не увидит наших слез и бесcонных ночей.
И пусть никто не узнает наших тревог и забот.

Мы знаем, пройдут годы и мир изменится снова, потому что однажды дети вырастают и уходят.



Но для нас двоих нет расстояний, и навсегда останется то, что нас соединяет.



Почему так происходит?
В этом тайна.
И это останется с нами.

© Creative-people

Нет ни сил, не желания выражаться лирически: Спасибо Господу, что я могу так любить.

 

Он коснулся пальцами ее волос, она ощутила, что к ней прикоснулась его любовь.©

 

Предпоследнее воскресение августа было с грустинкой и температурой под 38. Морща нос от молока с мёдом, я пускала слёзы на его зелёную футболку, которая так часто встречалась нам на проходящих мимо молодых людях; она  имела два отличия: одно незаметное, а второе очень ощутимое. Первое заключалось в размере, а другое заключалось в том, что эту футболку носила теперь я,пусть она и мужская.Его. Фильм был совершенно под состояние «киселя», в котором я находилась после того, как вернулась от него.Сердце просилось обратно, а тело нуждалось в родном тепле, которое его руки излучали, при каждом к ним прикосновении.

Вспоминая тот сладостный момент, как я ещё днём лежала с ним, слегка сжимая его правое плечо пальцами,для того, что бы почувствовать, что происходящее — не сон, сводил с ума и захватывал в пленники сердце,заставляя биться его чаще, гоняя счастье по венам.

За окном было уже темно,лил дождь, прибивая каплями только что первые опавшие листья  к асфальту. Хотелось зарыться в одеяло и не вылезать до весны, но мысль о нашем счастье была мне верным спутником в этот вечер. Чувство странной пустоты постепенно покидало меня. 

Я грела руки о чашку,но, к сожалению, это всего лишь ёмкость для жидкости, а не заменитель тепла его рук.Хотя для тела, которое ломило от температуры и тепло чашки шло во благо и наслаждение. На автопилоте я куталась в махровый халат,который не одевала с зимы. В нём было чудесно: его ткань была словно пропитана воспоминаниями о первых наших совместных днях теплоты и нежности,нежности со вкусом мандаринов и шоколада. 

За мыслями проходило время,было уже давно за полночь, а квартирная суета всё не утихала, не  давая тишине и уюту проникнуть в помещение. В окно светил блеклый,неровный свет уличного фонаря, и я сразу вспомнила ночную луну,которая освещала его комнату этой ночью. Вне сравнения. Луна в его окне — ещё одна причина нуждаться в нём.

За этими размышлениями, в мою голову вкрался итог, совершенно меня не утешающий: у меня в одиночестве и тепло от чашки, и свет лишь от фонаря. Правда, посмотрев на свою температуру на градуснике, я скинула эти мысли,решив, что это очень рано начавшийся осенний рецидив,допила,уже к тому времени,остывшее молоко с осевшим на дно мёдом,напялила тапки, и зашуршав неосторожно ими по скользкому паркету,направила своё,как казалось, раскалённое тело в холодную кровать. 

Наше.
 
Прошепчите это слово, почувствуйте его на губах, вложите смысл двух людей с горящими и родными глазами, которые так похожи, и такие разные, но только вместе им хорошо. Ощутили тепло? Это тепло другого человека — он оставил частичку себя, души, не в долг, не на память, а просто чтобы быть всегда рядом.

Счастье.
 
Какое может быть простое и одновременно глубокое, счастье двух людей. Такое простое, умещающееся на ладони, как мокрый шмель в раннем детстве, и глубокое, вмещающее смысл, который не сразу и далеко не полностью можно понять, ощутить и оставить весь в голове, чтобы возвращаться к нему снова и снова. И хватит о нём — т-ссс. Птицу счастья спугнуть очень просто.

Коротко и вечно.
 
Кто может, кто понимает, кто жертвует, кто любит, кто ценит, живёт много добрых дней, теплых, иногда от солнца, или от рук, света глаз, улыбок, прокручивает бобину киноленты и не замечает, как летит время. Вчера отгремел выпускной, медленно начинало дымиться асфальтом лето, и постепенно ускоряясь, из скоростного экспресса слайдов выплывает первая пятерка, которую принесла дочка из школы, дочка с твоими глазами. Как сквозь пальцы песок, утекает время, которым нужно наслаждаться, пока рядом тот, кого мы любим. Цените время.


Flash-ролик

Целуемся хищно
И думаем вещно;
Внутри меня лично
Ты будешь жить вечно,

И в этой связи мы
Единей скелета, –
На долгие зимы,
На многие лета…©вп

Приезжать домой с наступлением ночи и стелить самой кровать и для себя,что-то из ряда вон выходящее,но такое привычное,старое и совершенно, задевающе сердце, нетёплое. Это действие совершенно не подходит к этому моему счастливому настоящему. «Тот самый»  согласился бы со мной, если бы читал  мой августовский бред, который так пропитан его родным запахом вперемешку с яблоками.

Я совершенно не хочу принимать душ в одиночестве, не хочу одна слышать, как кипяток наполняет чашку с заваркой зелёного чая, не хочу пить его  - вкус совершенно не тот, ибо нет той концентрации счастья,если «того самого» нет рядом. Мне даже не нужны две ложки сахара для сладкого привкуса, с условием того, что всё будет до абсурда наоборот.С «тем самым».

Моя душа и тело не хочет ни осени,ни зимы. Им всегда было так до дрожи холодно, что это стало неотъемлемой частью жизни — бояться этих минус 15 градусов,пряча себя в одежду из шерсти,с надеждой, что эта самая шерсть согреет хоть что-то из двух. 

Правда,когда понимаешь, что в жизнь внесена поправка под заголовком «тот самый»,хочется понять, как это, когда твои руки согревают с заботой и любовью в любую погоду,взглядом отгоняя любые попытки для грусти.

Что ж, попробуем понять что это, через 17 дней.

______________________

Если «кто-то свыше» позволит мне каждое утро шептать «тому самому», что он мой единственный, я поверю в Чудо и перестану бояться холода и высоты, ведь с ним не страшно.

 

Если пить, то сейчас, если думать, то крайне редко,
Избегая счастливых, мамы и темноты.
Для чего мне все эти люди, детка,
Если ни один все равно не ты.

I

/…Разговор с договорённостью о встрече/

Утренний комфорт создавала не глаженная  серая футболка,  растянутая почти  до колен. Волосы были спутаны, выпавшие из резинки локоны небрежно падали на ключицу, которой она ощущала холодок, проникавший через открытое окно. Праздники были в разгаре, но отмечать уже не хотелось: нудная головная боль напоминала обо всём, что было выпито алкогольного за три зимних дня.

Протерев красные глаза ладошками и, сморщившись,  словно от  ощущения песка в них,  она привстала с кровати и посмотрела в окно:  на улице шёл снег. «Как же наверно его ненавидят дворники из-за бесконечного его обилия на московских дорожках» , - подумала N. , поправляя слегка приспущенные гольфы. Спать в них она не любила, одевала лишь из-за болезненного состояния и немного охрипшего голоса. Увидев на ноге отпечаток резинки от этих «полосатиков» (так она называла свои гольфы в неимоверно дикую раскраску тонких полос) девчонка потёрла её, чуть неуклюже, надела плюшевые тапки и вялым шагом потащилась на кухню поставить чайник.

Кухня была просторной и светлой: по левому краю от входа висели кухонные шкафы, и стояла электрическая плита, по правому —  был холодильник, и стоял стол со стульями, на двух из которых лежали подушки. На столе стояла ваза с мандаринами, поодаль лежала коробка, казалось бы, из под конфет, но ,уже на самом деле, она была из под фантиков. Напротив входа в кухню было окно, шторы которого были их сетчатой ткани кремового цвета, на карнизе, помимо штор, висело деревянное солнце небольшого диаметра с немного округло-толстыми лучиками, которое в любую погоду радовало глаз и создавало ощущение небольшого тепла. 

Поставив чайник, её рука потянулась к телефону, изредка оповещавшим миганием о каком-то сообщении или пропущенном вызове. Улыбнувшись, она прочитала радующие сердце слова: « С добрым утром, хорошая. Я тебе звонил, но ты видимо спишь ещё» ей писал человек, которого она ещё никогда не видела, но, как ей казалось, хорошо понимала.

Ему было 22. Он занимался чем-то связанным с дизайном  сайтов и был совершенно иным человеком по отношению к тем, кого N.встречала ранее.  Это заключалось в его отношении к жизни, людям, да, и вообще, если брать отдельно мысли по поводу каких-то разнопёрых ситуаций жизни, он мыслил достаточно здраво, но как-то по-своему художественно и красиво. Да чего уж тут говорить о жизни,  если N. пленило то, что человек мог до безумия радоваться  даже завитку на фото и находить в нём яркость и непохожесть на все остальные.

Общение у них обычно складывалось лишь из прикосновения пальцев с клавиатурой и из прочтения предложений, переданных  электронным способом, с помощью нажатия кнопки enter. Но каждый из них умел радоваться и этому. Встретиться  им не получалось из-за суетных, захватывающих, наполненных стрессом и нервами дней: у неё зимняя сессия, у него работа и наступающие на пятки, или на что похуже, сроки.

Прочитав сообщение, N. решила перезвонить. Услышав гудки в телефоне, она приложила его к уху, а когда услышала голос молодого человека, передёрнулась, словно почувствовала тот морозный холод, который чувствует он. Разговор, который длился не долго, из-за того, что у парня мерзнут руки, закончился успешно с договорённостью о встрече этим же вечером.

II.

/..Долго тянувшееся время, плавно перетекающее во встречу./

N.,  предвкушая вечернее чудо, словно ждала его целый век, нервничала достаточно сильно, что  было видно очень  ясно по тому, на сколько часто вещи совершенно не держались в её руках. В тот вечер она успела потерять пару серёг из разных комплектов, уронить кружку с горячим чаем себе на бёдра, обжечь утюгом запястье и упасть на лестнице, выходя из лифта. Опаздывая, N. быстрым шагом идя по снегу, чувствовала, что руки совершенно перестали ощущать любое покалывание или прикосновение. Она начала натягивать перчатки, подаренные ей на эти самые зимние праздники, так неуклюже, проклиная кого-то. Зазвонил телефон, так настойчиво и упрямо оповещал он её, валяясь где-то на дне сумки. Это был тот молодой человек, с которым она так недавно знакома, с вопросом: «Где ты?». Запыхавшись , чуть с нервами, N. ответила: « Я уже подхожу». Телефон резким движением снова полетел в сумку.

Эта чудная девочка имела привычку, наверное являющуюся вредной, говорить, что она уже на подходе, едва выйдя из дома.

Место, где они встретились, было ничем не примечательно, а назначено  лишь из-за собачьего холода на улице. Толпы кричащего народу, килограммы разноцветных проводов, похожих на новогоднюю мишуру, незапоминающимися кадрами  мелькали мимо них. Они оба вглядывались в серую массу криков, пытаясь разглядеть знакомые черты фотографий в незнакомых людях.

Расстёгивая на ходу пальто, N.снова говорила с знакомым незнакомцем по телефону и чуть не упала навзничь, когда в трубку, уже тогда любимый голос сказал: «опа,а я тебя уже вижу».

Что почувствовал этот человек, которого она так ждала, мало кто знает. А что ощутила N. я знаю, ибо она – это и есть я. 

***

Чувств было много, они были похожи на скопление звёзд в небе. Они мелькали в моём сердце, и  ухватить главную у меня никак не получалось. Я была счастлива, что  вижу глаза  человека, которого  понимала ещё по общению с пометкой «не рядом». Забыв тогда окончательно о прошлом и о тех подножках от жизни, я взяла его за руку с отговоркой «Боюсь упасть. Ты не против ?» и пошла вперёд по той дороге, по которой шёл он – этот мой любимый знакомый незнакомец.

 

Блеск твоих карих глаз, шелк загорелых плеч.

Без тебя этот мир – вокзал суетных невстреч.©

 

Ты знаешь, а ведь она скучает этим вечером, который на эмоции так скуп и редок, пьёт чай и вдыхает запах советских пожелтевших книг, подчёркивая кривыми, жирными карандашными линями врезавшиеся в сердце фразы, представляет себя на месте героев, которые морально- слабы и не очень, мечтает, чтобы  рядом лежал её любимый мальчик, который будет проводить горячей ладонью по её полу открытой спине.  Закусывая кончик карандаша, щурясь она выглядывает в окно, пусть и знает, что ему совершенно не до неё, она ждёт. Его.

 Как же безмерно тоскливо чувство беспомощности ,наверно Он и не знает, что её сердце сходит с ума от волнения каждый вечер. Вечер – который ужасно похож на вечерний рецидив, проходящий так по нудному медленно, словно в  высоких температурах, не давая дышать ,глушит горло безумно жаждой. Без Него. Без Него даже город ночной — озлоблен ,надколот, скушен, в нём встречаются лишь фонари возле трасс, которые зябким светом бросают свет на шоссе. Без него воздух – не воздух, он удушлив и не вдыхаем, словно не разделяет тоску по Нему.

Она пьёт остывший чай, наслаждаясь каждым глотком, вспоминает его прикосновения и запах отглаженной рубашки, от которых марафонно ещё почти целый час  бегут по спине мурашки ,словно золотые остатки воспоминаний, словно ценность старых черно-белый фотографий. Она любит его и конечно же…

… понимает, что из всех, кто ей так по родному дорог, лишь у Него такая пусть и тяжёлая, но преданная рука. 

 

 

…я умею писать стихи

и рисовать твой профиль,

а во всем остальном-

я бездарность, какой не сыщешь.  ©

 

Мы с тобою на расстоянии, немного на разных местностях. Сходим с ума по — своему, с нуждой о похожих потребностях. Думаем, мечтаем,  радуемся, просим, чуть грустим, по  не многу делимся; Тем, что снится нам  по отдельности,  на совершенно разных кроватях спим мы – иногда совершенно не высыпаемся, потому что тоскливо, потому что безумно нуждаемся – в тех, чьи руки спасают нас от безумного  одиночества ,возможно холода, независимо от времени суток, а так же повода, мы думаем друг о друге совершенно по-своему, так как не в жизни, а именно так как  в сердце устроено. Мы,  даже сейчас,  дышим совершенно различным воздухом:  я — московским, прожаренным, асфальтированным; ты — достаточно чистым, природным, неядерным. Да мы даже скучаем по разному. Но любим настолько сильно, что чувствуется — это по- нашему.

…не уходи, мне нужен каждый вдох,
каждый день словами из тех лет
где только ты греешь меня ассаи © 

Она,чувствуя телом холодные капли, думала,что они начнут с шипением испаряться на нём. Жаркая, летняя Москва совершенно не изнуряла, даже на оборот, действовала как-то поистине завараживающе в том плане, что,именно в это лето, она чувствовала себя целой рядом с Ним. Солнце,которое было тёплым не по московски, и какие-то кусочки природы,уединявшие их, давали им возможность немного забыть о суете буднично-столичной жизни.Они были друг у друга, они чувствовали друг друга, каждое ощущение передавалось через прикосновение, словно небольшой удар тока, несущий в себе их любовно-едичную информацию. Она смотрела в его глаза и получала через каждую эмоцию чувство безмерного счастья где-то в области живота и сердца — такое было только рядом с Ним. Понимав, что блеск её зелёных глаз не угасает только благодаря Ему,чувствовала, что это именно Он,тот,который мог принесни спокойствие и целостность её мыслям и чувствам.

Идя по улицам, к которым только-только подбирался ветренно тёплый,сменявший духоту,вечер, она ощущала Его биение сердца в своём, Он был неприменно подходящим ритмом для её неугомонно-бурлящей жизни. Она это знала,точнее,чувствовала каждой клеточкой своего тела. Она любила. Его.

 

«Здравствуй, я здесь, я жду тебя у метро».

Что стало с той девочкой, у которой всё время было желание возвращаться домой под утро после «седьмого» виски,независимо, что мать просила добираться до дома максимум только в два. Девочка,что вытирала кровь рукавом почти каждый вечер , вспоминала о себе лишь по паспорту и по визам, сходила с ума от того, что тот, кто клялся прикрыть ,уходил, каждый раз оставляя её одну. Девочка, что раньше себя не осознавала, словно вещей для которых не придумали спряжений и глаголов, мечтала о том, что бы кто-то вытряс мужскими родными руками,за эти женские, но ещё по обхвату детские плечики, эту явную до безумия не подходящую ей хмельную дурь.

Что стало с той девочкой, которая сравнивала каждую ночь с пакрывалом бархата, с изорваным вдребезги чулком,что спускается по бедру.. Что стало с той девочкой, от которой теперь пахнет так молочно-женственно, а не пряно-прокуренно,резко, не по её.

Что стало с той девочкой, лишь знает она сама.

Скажу по секрету, на днях я и сама говорила с ней ,ехав метро, исходила яростью от безумного любопытства, но на удивление ответ оказался банально прост: девочка любит всем сердцем и  чрезмерно, когда видит его, то дышит совсем с трудом, и душевно мне рассказала, что видимо умрёт, если у неё его отберут.

 

 

…Он внимательно посмотрел на неё сверху вниз. Девочка с глазами самой зеленой травы смотрела по-родному и трогала его за плечи, иногда, казалось, касаясь самой души своими маленькими пальчиками.

Она сидела на кухне в окружении свежего воздуха из окна и смотрела на чашку со свежесваренным кофе. Мысли путались, чувства брали верх над логикой и наоборот. Зима этого года выдалась в своем начале нервной и непостоянной. Хотелось просто окунуться в тепло, понять, что твою тонкую шейку прикрывает не просто мужская рука, а рука любимого человека. Не получалось. Осенние птицы улетели вместе с остатками хорошего настроения. Кофе остывал. Наворачивались слезы, мысли, как актеры второго плана, закрыли экран.

Он ехал грустно в метро, потерянный в себе. Казалось, вечно непостоянный мир заставляет вырабатывать в себе жестокость, напрягая кулаки. В отражении карих глаз мелькали провода в темноте бетонных блоков туннелей и редкие остановки. Яркое зимнее утро превратилось в черно-белый вечер, в отсутствии того человека, который просто тебя примет и поймет, и поймет так, как будто на тебе заканчивается мир. Появилось явное ощущение противности к самому себе за такие мысли, ведь уже было не раз доказано, что такого просто нет. Парень упрямо нахмурил брови.

Она обняла его за плечи и прижалась к груди, целуя. В поиске и неразмеренном разбросе людей впервые она была уверена, хоть немного. Он прижал её сильно, но нежно, облегая рукой женственную талию. Солнце улыбалось им с неба.

Август мнется в шесть тридцать, почти просроченный.
Я скучаю, черт бы тебя побрал.

©  

А ты знаешь, болят глаза от двух неполных суток сидения дома, в окружении  недописанных листков с лекциями. К счастью голова не кругом, она ещё воспроизводит обрывки экономических теорий и определений нематериальных активов. Я даже сильнее стараюсь, осознавая, что ты немного вкладываешь свою веру в меня. Правда от капли одиночества без тебя не помогает и ложка рома в чай. Странное соотношение.  Сколько должно быть ложек небрежно вылито и в какой чай ,чтобы ,чёрт возьми, помогло ?! На сколько долго нужно не спать, чтобы засыпая не тосковать по твоим поцелуям? На какой бок следует ложиться, что бы ты не снился мне, в моих последних чёрно-белых  плохих снах?  Чёртова ночь, она давит на меня своей тревожно-звёздной темнотой, знал бы ты, как она обманчива и коварна.  Почему я засыпаю в обнимку с лекционными листами, а не в обнимку с тобой. Я даже готова вставать каждый день в 6 утра, лишь бы ты проводил своей рукой по моим слегка спутавшимся волосам, вот так сонно и невзначай.  Возможно,  ты и сам видишь, что я скучаю по твоей нежности, скрытой  в летне-субботнем  формате, что моя шея грустит по твоим изученным, до нельзя ,губам. Мои холодные руки пахнут зелёным яблоком, к сожалению, не тобой, а моя нежность в форме « о тебе у меня и стены исписаны» совершенно без тебя забредила, крутя сердце и меняя окраску вен.